Книга весит четыреста пятьдесят граммов.
Это если брать обычную: сто сорок пять на двести пятнадцать, триста двадцать страниц, офсет семьдесят граммов, твёрдый переплёт. По счёту выходит четыреста сорок четыре, из которых бумаги — триста пятьдесят. Остальное картон, клей и коленкор.
Пока книгу покупают, вес её не интересует никого. Как только перестают покупать, он становится главной её характеристикой.
Держать непроданный тираж дороже, чем пустить его под нож. Это не поза издателя-циника и не мрачная метафора, а ставка за паллето-место, умноженная на календарь.
Тридцать процентов
Сколько тиража в среднем не продаётся, отрасль вслух не говорит: цифра неприятная и у каждого своя. Зато её сказало государство, и сказало в документе.
Подпункт 44 пункта 1 статьи 264 Налогового кодекса разрешает списать в расходы потери в виде стоимости нереализованной книжной продукции — в пределах не более тридцати процентов стоимости тиража.
До первого января 2021 года там стояло десять. Подняли Федеральным законом от 15 октября 2020 года № 323-ФЗ.
Такие пороги не выдумывают: списывают то, что действительно списывают, и государство разрешает ровно столько, сколько считает нормальным. Когда норму втрое поднимают, это значит, что в прежние десять процентов отрасль перестала помещаться.
Там же назван и срок. Для книг и иных непериодических печатных изданий — двадцать четыре месяца после выхода в свет. Два года книга считается живой. На двадцать пятый месяц она становится, по слову кодекса, морально устаревшей.
Морально устаревшая — формулировка чудесная. Роман не киснет, стихи не покрываются плесенью, у переводного Диккенса не выходит срок годности. Устаревает не книга, а её положение на складе: пришли новинки, полка одна, а денег в остатке заморожено на весь тираж сразу.
Книгу режут не тогда, когда она перестала быть нужной. Её режут тогда, когда она перестала помещаться.
Приложим теперь кодексовый потолок к государственной статистике — оговариваю сразу, что это прикидка, а не подсчёт: потолок не обязан совпадать с фактом. В 2025 году в России вышло 100 374 названия книг и брошюр совокупным тиражом 372,7 миллиона экземпляров. Тридцать процентов от этого — сто двенадцать миллионов книг. По четыреста пятьдесят граммов — пятьдесят тысяч тонн.
Двадцатитонная фура берёт сорок четыре тысячи таких книг. Значит, две с половиной тысячи фур.
Сорок километров колонны, если поставить их бампер к бамперу. Третье транспортное кольцо в Москве — тридцать пять.
Ступени вниз
Под нож попадают не сразу. Сначала книга проходит лестницу, и каждая ступень стоит денег.
Начинается лестница, впрочем, ещё раньше — там, где книге просто не хватило места. Полок в стране физически становится меньше: за 2025 год в городах с населением свыше ста тысяч закрылось 338 книжных магазинов, открылось 135. Это не про упадок нравов, это про аренду. Но тираж, который печатался в расчёте на закрывшийся магазин, уже отпечатан.
Первое — возврат. В книжной торговле товар обыкновенно берут не насовсем: не продалось за сезон — уехало обратно к издателю. Кто оплачивает этот обратный путь и на чьём складе непроданное потом лежит, я разбирал отдельно, вместе со всей арифметикой четырёхсотрублёвого ценника — вот здесь.
Второе — распродажа. Скидка, акция, стол у входа. Работает, пока книга не старше года.
Третье — уценка. Отдать оптом, за треть, за четверть, за сколько возьмут. Здесь издатель уже не зарабатывает, а выкупает себе место.
И только четвёртое — нож.
Нож, к слову, оформляется бумагами не менее прилежно, чем печать. Приказ, комиссия, акт о списании с перечнем изданий и количеством, договор с переработчиком, акт об утилизации с весом принятого. Нет акта с весом — нет и расхода: налоговая снимет всё, что списано, и доначислит. Так что тираж уничтожают под протокол, в двух экземплярах, и один экземпляр протокола переживёт весь тираж.
Между третьей ступенью и четвёртой лежит вся суть дела, и меряется она в сутках. Возьмём ту самую книгу: сто сорок пять на двести пятнадцать, толщина с переплётом двадцать пять миллиметров. Объём — восемь десятых литра. Хранение обычного товара на складе маркетплейса стоит с ноября 2025 года два рубля пятьдесят копеек за литр в сутки; бесплатный период есть, он зависит от категории, но он кончается.
Дальше счётчик. Два рубля в сутки. Пятьдесят восемь рублей в месяц. Семьсот одиннадцать рублей в год.
Книга за четыреста рублей съедает свою полную розничную цену за двести пять суток. Издателю с этих четырёхсот достаётся хорошо если треть — значит, его треть она съедает за шестьдесят восемь.
Два месяца.
Собственный склад, разумеется, дешевле: там платят не за литр, а за паллето-место, и рыночная вилка в 2026 году идёт от восемнадцати до шестидесяти пяти рублей за паллето-место в сутки — от 540 до 1950 рублей в месяц. Только на паллете помещается около полутора тысяч книг, и весят они под семьсот килограммов. Сорок три пуда.
А теперь посчитаем ту же паллету с другого конца. Приёмный пункт берёт книги и журналы по марке МС-7Б: от двух рублей семидесяти копеек до восьми рублей за килограмм, смотря что намешано в кипе. Семьсот килограммов — это от двух до пяти тысяч рублей.
То есть месяц-полтора хранения стоят ровно столько, сколько за всю паллету когда-нибудь дадут.
Своя ноша не тянет.
Три добрых совета
К этому месту у вас готовы три возражения. Я знаю их наизусть, они приходят в комментарии каждый раз, и все три заслуживают честного ответа.
Отдайте в библиотеки. Библиотека комплектуется по профилю и по плану, а не по тому, что кому-то некуда девать. Принятый дар надо оценить, поставить на баланс, инвентаризировать, обработать и внести в каталог — это часы работы человека, которому платят из бюджета. Триста экземпляров одного романа не нужны ни одной библиотеке страны: ей нужен один, максимум три. А дальше вступает налог. Стоимость безвозмездно переданного имущества и расходы на такую передачу в расходы не берутся вовсе — пункт 16 статьи 270. Уничтоженное в пределах тридцати процентов берётся. Подарить дороже, чем уничтожить, и это написано в кодексе буквами, а не выведено мною из вредности.
Раздайте даром. Доставка одной книги по стране стоит дороже самой книги: первый литр логистики на маркетплейсе — восемьдесят рублей, а книга занимает как раз меньше литра. Но дело даже не в деньгах. Человек, взявший книгу даром, не купит её же за деньги ни завтра, ни через год, и не купит следующую того же автора — он её уже, считайте, читал. Бесплатный тираж убивает платный, а платный кормит следующего автора.
Продайте за копейки. Цена запоминается. Не покупателем — площадкой: минимальная цена, по которой книга когда-либо уходила, живёт в карточке и всплывает при каждом сравнении. Продав остаток по семьдесят рублей, издатель объясняет рынку, что триста восемьдесят были враньём. И заодно топит собственную допечатку, если книга вдруг пойдёт.
Ни один из этих ответов не в пользу издателя как доброго человека. Все три — про логистику, склад и налог.
Обратно в кипу
Пульпование — слово неаппетитное и точное. Кипу режут, распускают в воде, отбивают краску, и на выходе получается бумажная масса. Из неё делают бумагу. Из бумаги — книги.
Круг замыкается буквально: та же вода, та же масса, тот же процесс, каким на Руси черпали первые листы, только вместо тряпья идёт вчерашний тираж. Как бумага у нас появилась и почему первые полтора века стоила дороже сливочного масла — я писал отдельно.
Тираж в бумаге меряют не штуками, а стопами. Стопа — четыреста восемьдесят листов, то есть почти ровно нынешняя пачка для принтера. В нашей книге триста двадцать страниц, значит, сто шестьдесят листов, треть стопы. Тираж три тысячи экземпляров — тысяча стоп.
Тысяча пачек бумаги. Сколько из них поедет обратно нераспечатанными, не знает до последнего дня никто, включая того, кто подписывал заказ на печать.
Машину, которая обрезает готовый книжный блок в размер, в переплётном цехе называют гильотиной. Слово это там никого не смущает — ровно до того дня, когда книга поедет обратно.
Что написано пером, того не вырубишь топором.
Против арифметики
Теперь то, что я обязан сказать, потому что иначе весь текст выйдет жульническим.
Всё посчитанное выше — правда, и правдой не отменяется другое: под нож идёт не бумага. Под нож идёт год работы автора, два месяца редактора, месяц корректора, работа художника, верстальщика, технолога и печатника. Никакая ставка за паллето-место этого не покрывает и не отменяет, потому что труд в расходах учтён, а в кипе — нет.
У меня нет ответа на это возражение. У отрасли его тоже нет.
Есть только смягчение, и оно техническое: печать по требованию. Допечатать полсотни экземпляров сегодня дороже поштучно, но дешевле по итогу, потому что не надо хранить остаток. Малые тиражи растут именно поэтому, а не от бедности. Больше половины книжных названий в стране выходит сегодня тиражом меньше тысячи экземпляров — по данным за 2025 год, пятьдесят пять процентов.
Издатель, печатающий тысячу вместо пяти, не осторожничает. Он просто уже считал стоимость паллето-места.
Ошибка в третьем знаке
Остаётся вопрос, с которого всё это начинается: а откуда вообще берётся непроданная часть?
Из тиража. Тираж назначает человек — до того, как книга вышла, до первой рецензии, до первой продажи, за четыре-пять месяцев до того, как её увидит хоть один покупатель. Он гадает. Ошибается всегда: либо в меньшую сторону и теряет продажи, либо в большую — и тогда через два года разница едет на приёмный пункт по цене два рубля семьдесят копеек за килограмм.
О том, как назначают эту цифру, что она мерила в советском издании и что мерит сегодня, — в ближайшем посте.
А книга, с которой мы начали, весит всё те же четыреста пятьдесят граммов. Просто теперь это единственное, что в ней считают.